Инна ИОХВИДОВИЧ. НА ЧУЖОМ КРЫЛЬЦЕ

НА ЧУЖОМ КРЫЛЬЦЕ

– Поздравляю тебя Лина с днём рождения! – провозгласила она, притрагиваясь рюмкой к боку бутылки и вслушиваясь в слова, произнесённые ею: они был особо звонкими в квартирной тишине. А выпив, подумала, насколько же здесь, в Германии привычно, когда человек разговаривает сам с собою. Словно бы этому так и должно быть.
Еда мешала «разговаривать с собою». Потому она продолжила говорить, но уже внутренне, как бы «про себя»: «Вот ведь странно как получается: оказывается, что то, что было хорошо, а то может даже и счастливо, осознать можно только лишь какое-то время спустя, всегда позже. А в те моменты своей радости и не понимаешь?! Вот ведь когда разговаривала по-настоящему, с другими, а не сама с собою, и не знала-то, что счастлива. Сами с собою там же только несчастные сумасшедшие разговаривали… А дни рождения, что там были, люди собирались, часто ехали издалека, с другого конца города, а готовиться приходилось заблаговременно, за несколько месяцев, особенно в советские времена, когда в магазинах были только одни продавцы да банки с «морской капустой» или «ставридой». Да, тогда доставать, а не покупать приходилось, особенно яства, такие как шпроты».
Вдруг припомнилась присказка из середины 70-х: «Спасибо, Лёня за такси и за селёдку «иваси». Тогда в магазинах всяческая сельдь вроде атлантической или исландской поисчезала, а появилась невесть откуда новая небольшая селёдочка «иваси», да к тому ж и проезд на такси резко вздорожал. И Лина, вдруг, рассмеялась этому шуточному обращению к Брежневу, покойному первому секретарю. Вспомнилось, как перед большими праздниками, особенно перед Новым годом, в Москву закупаться ездили. А сейчас всё есть, покупай, не хочу, да, как когда-то, в детстве она говорила: «Не естся!»
– Данте Алигьери тоже был, как и я, – эмигрант, и точно написал: «Горек чужой хлеб, и тяжелы ступени чужого крыльца». Ох, как прав был. Человек этого не изведавший так не напишет…
Она почувствовала, что сейчас разрыдается, и сама себе приказала: «Всё, меланхолию прочь! Да, пусть я одинока, без мужа, без детей, на чужбине, но сегодня у меня день рождения. И я должна, – приказывая себе, она повторила по-немецки: «Ich muss», – я должна быть весёлой, должна исполнить все привычные для этого дня ритуалы. Всё должно быть как всегда! Чем у меня обычно заканчивался этот день? Правильно, гаданием, и не простым гаданием, а по книгам, то есть, библиомантией! Как здорово гадалось когда-то по любимому Блоку, как всё было верно, почти пророчески, Но даже и томика Блока у меня здесь, с собою нет… Что же делать?»
Она подошла к книжной полке, на которой сиротливо стояло несколько книжечек, в основном немецко-русские и русско-немецкие словари да разговорники. «Привычный эмигрантский книжный набор, – прокомментировала Лина, – да и к чему мне, помощнице по кухне в третьесортном ресторанчике, книги? Вон и так как-то, словно обзывают, говорят «библиотекарша», не верят ведь, что и вправду ею была. Странно как всё сложилось… И здесь поначалу была точно глухонемая, а нынче – немая. Да с кем и о чём говорить?!»
Но одну книжку она всё же обнаружила. Она даже и не помнила о ней. Это были неведомо как оказавшиеся здесь далевские «Пословицы и поговорки русского народа». Да и как же было ей увидеть эту книжку после ежедневного одуряющего и одурманивающего шестнадцати или восемнадцатичасового кухонного труда?
Как и когда-то бывало, загадала она страницу, определённую строчку сверху. И отчего-то вся, волнуясь и трепеща, раскрыла книгу в нужном месте, и громко, будто приговор себе, прочла: «Горе в чужой земле безъязыкому».

__________________________________________
Инна Иохвидович родилась в Харькове, окончила Литературный институт имени Горького, автор двух книг прозы. Член Союза писателей XXI века. Живет в Штутгарте (Германия).