ТО, ЧТО БЫЛО НАМ ДОВЕРЕНО

МАРК ВЕЙЦМАН

ТО, ЧТО БЫЛО НАМ ДОВЕРЕНО

1

У собора златоглавого –
Помнишь улицу булыжную,
Участкового плюгавого,
Письмоносицу сквалыжную,
Дух крамолы и брожения,
Развенчание Властителя,
Плоскодоночки скольжение
Мимо хмурого Крестителя,
Что, большой до неприличия,
Доминировал над водами,
Акцентируя различия
Между «братскими» народами, –
Где от мертвенной сусальности
И дурной мистификации
Лишь живые упасали нас
Осокори и акации
Да витальность вальсов Штрауса,
Да уверенная статика
Возрождаемых из хаоса
Бессарабки и Крещатика?

2

Помнишь «Ганзовку- восточную» –
В просторечии – Нахаловка –
И лужайку перед почтою
Под названием Махаловка,
Где, на водку и соления
Разменяв свои динарии,
Меж собой до посинения
Разбирались пролетарии
И висело над бараками
Антрацитовое марево,
И стекало с горки шлаковой
Огнедышащее варево,
И, Большой заре подобная,
Небо плавила Дочерняя,
И разумное и доброе
Школа сеяла вечерняя,
Простодушно наставляючи
Зажигать и не гасить свечу,
А за вечным направляючи
К Николаю Алексеичу?

3

До и после затопления –
Помнишь Мытницу черкасскую
И ментальность населения
С иждивенческой окраскою,
Изобилие телесное
И садово-огородное,
Подчиненье бессловесное,
Одобренье всенародное,
Плутократию с приметами
Энтропии и гниения,
Мать-Провинцию, воспетую
Кистью Найдена Евгения,
Ту, что – правильно замечено –
У поэта есть у каждого;
Запах пота человечьего,
Всплески мата трехэтажного,
Сопряжение плутония
С отъезжанческою модою –
Юдофобскую симфонию
С ностальгическою кодою?

4

Со средой библейской связывать
Современные понятия –
Не истории обязанность,
А живого восприятия.

Цикламены с анемонами,
Что красны до обалдения, —
Не по ведомству Гармонии –
Это Эпоса владения.

5

С разной степенью бестактности
Завершаются метания
То на станции Астапово,
То близ города Нетания.

И досадуем, старея, мы
В Тель-Авиве или Пущино,
Что Пространства нам и Времени
Недостаточно отпущено.

Впрчем, может, и намеренно, –
Чтоб растратить не успели мы
То, что было нам доверено
С неопознанными целями.

И, на сладенькое падкие,
Погрязая в изобилии,
За корректности нехваткою
Ничего не разлюбили мы.

* * *

Ни по щучьему велению,
Ни по личному хотению
Приохотить, к сожалению,
Не сумел своих детей
Ни к осмысленному чтению,
Ни к расчисленному рвению,
Ни к умелому плетению
Прочных матовых сетей.
И визжит струна фальшивая,
И дрожит овца паршивая,
И готов к употреблению
Редковатой шерсти клок.
Шьют платочки с асфоделями
Дездемоны и корделии,
И томятся от безделия
Пушкин, Лермонтов и Блок.

КОСМОС

Астронавт взглянул на Солнце,
Вздрогнул и вспотел:
Перед ним кружились сонмы
Обнажённых тел,

Вниз влеклись, вздымались круто,
Мчались по кривой,
Но не гибли почему-то
В бездне огневой.

Ни прибегнуть к алкоголю,
Ни в безумье впасть
Астронавту не позволю,
Потому что – Власть.

Заявлю, что плазмы выброс –
Просто некий тест.
Сообщу, что Бог не выдаст,
А свинья н съест,

И что мы пребудем весте
Много лет и зим.
И что лично он бессмертен
И неуязвим.

* * *

По свидетельству учёных,
Обмишурился Кручёных
Со своими Дыр Бул Щыл.
Этот спился, тот заврался,
Велимир перестарался,
Казимир переборщил.

И как следствие – расплата:
За утратою утрата,
Бездна чёрного квадрата,
Мир, разъятый на куски,
Брат войной идёт на брата…
Доигрались, мудаки?!

* * *

Доверчивому парню
Неведомо пока
И как она коварна,
И как она глупа.

Ни слишком узкий лобик,
Ни слишком бойкий взгляд
Ему проблем особых
Покуда не сулят.

Но коль пред ним сегодня
Возникли б невзначай
Её прабабка-сводня
И прадед-полицай,
И дедов брат – каратель,
И шурин-жидоед,
Пришлось бы нам, читатель,
Закрыться на обед.

А так – всего лишь с глупым,
Но радостным лицом
Клиент несётся в «Супер»
За свадебным кольцом.

РОМАНС

Ах, простите, мадам,
Если вас я обидел нечаянно,
Не сочтите, что страсть
Не имеет известных границ.
Просто я захотел
Заблокировать ваше отчаянье
И слезинку смахнуть
С подмалёванных ваших ресниц.
Вон как бешеный бриз
Не желает считаться с препонами!
Он-то мне не чета,
Он – подобье Роже Гароди.
Так что вы мой порыв,
Вероятно, неправильно поняли:
Я лишь крошку убрать
Вознамерился с вашей груди.

Чья-то личная жизнь –
Это то, что меня не касается.

Но разумную мысль
Не замедлю поднять на ура.
Я отнюдь не шучу:
Вы действительно просто красавица.
Я вас очень люблю.
Только мне, извините, пора!

* * *

Мужик, одетый бабой, неприятен
Не потому, что ноги волосаты,
Не оттого, что ржут по-жеребячьи
Его дурацких шуток адресаты
И наглостью попахивает дерзость,
С которой он приличья нарушает,
А потому, что собственная мерзость
Его самооценку повышает.

ЗОЛОТОЙ ВЕК

Любовь не называется «привязанность»,
Коварство не вменяется в обязанность,
Азарт не переходит в безразличие,
Ничтожество не сходит за величие,
Заветные мечты не забываются,
Неправедные планы не сбываются…
За то, чтоб не увял цветочек аленький,
Давай махнём, Чудовище, по маленькой!

Марк Вейцман — поэт, прозаик, эссеист. В 1966 году его стихотворная подборка, подвёрстанная к «Бабьему яру» Анатолия Кузнецова, была опубликована в журнале «Юность». С этого момента он и начинает отсчёт своих литературных занятий. Родился и вырос в Киеве. Окончил физико-математический факультет Черкасского пединститута и Литинститут им.Горького. Преподавал физику. Автор 13 стихотворных книг (в том числе для детей и подростков), увидевших свет в Москве, Киеве и Иерусалиме, и многочисленных журнальных публикаций. Лауреат нескольких литературных премий.
Член Федерации писателей Израиля, куда репатриировался в 1996 году, и Международного ПЕН-центра.
Недавняя книга Марка Вейцмана «Следы пребывания» удостоена премии русскоязычного Союза писателей Израиля им. Давида Самойлова как лучшая поэтическая книга года (2012-го) на русском языке.